Те беличьи тела тенями в высоте,
И вот они уже как заводные скачут
По утренней тропе, и милой рысью те,
Кто что-нибудь нашел, несут свою удачу.
Суставы лапок дуб царапают, кора --
Висит как бахрома. Царапины и шрамы.
Но утренний инстинкт уже сказал: пора
Для бега, озорства и фотографий драмы.
Пусть дерево в цепях из беличьих следов.
Как легки кандалы... Она садится рядом!
Я буду с ней на "вы". Я обойдусь без слов.
Ведь прелесть белки -- факт. Вертлявый гений сада.
Они -- святые. О, кому судить их -- мне?
Их глазки, их прыжки, привычку к фотовспышкам.
Их эльф и бог -- орех. Они живут во сне.
И весь старинный парк принадлежит малышкам.
Орехом быть, зерном иль просто шелухой
От желудя -- иль ягодой калины...
Все истинно равно. Слепоглухонемой,
Ты будешь жить в тенях и свете паутины.
И белка прибежит, присядет, ее взгляд
Посмотрит на тебя из всех тысячелетий.
Кому-то невдомек, что здесь не лес, а сад,
Где белок фундуком подкармливают дети.
Что это все игра -- кому-то невдомек.
Прекраснейшая блажь одной императрицы.
И шелест, и листвы медвяно-терпкий сок,
И кажется...вон там...сейчас мелькнет лисица...
Кому-то дела нет. Кому-то дело есть:
Практичному зверьку с ладони дать орешек.
Газетку подстелить и на скамейку сесть,
И молча слушать хор пернатых пересмешек.
