Кофе. Сигареты. Всю ночь напролет - полярную питерскую зимнюю ночь - девушки пьют кофе и курят. Они не могут есть. В пластиковых шкафчиках свинцово-серого цвета лежат вафли, бутерброды, печенье. Ест только Наташа. Она сварила пельмени, полила их горчицей. Она их целую пачку сварила, этих пельменей. Девушки смотрят на Наташу с отвращением.
Наташа - бывшая переводчица, инязовка. Теперь она - модель на порносайте. Модель, которая переводит сама себя. Так выгоднее. Шатенка с яблочными щеками. На ней - узенькие ярко-розовые трусики с кружевами, такого же цвета лифчик и розовый бант на шее.
У Наташи - обеденный перерыв. Перед ней стоит банка с огурцами домашней засолки. Она ловко цепляет их вилкой и ест.
Наташа славится еще тем, что разогревает котлеты с чесноком и приправляет их все той же горчицей. Другие девушки ограничиваются кофе. До полуночи. Потом посылаются эмиссары. Девочки выбегают в дождливую стыль декабрьского Петербурга и возвращаются - промокшие, озябшие - пряча под курточками банки лицензионного джин-тоника.
Одинаковые комнаты с красными кроватями и зелеными обоями. Я - переводчица. Сегодня ночью я работаю в паре с Юлей Огородниковой и Джамилей. Фамилию Джамили я не знаю. Так же я не знаю накануне, с кем буду работать. Приходя в студию, я ищу в расписании свое имя - Кристина. Я - всего лишь переводчица, мне не надо раздеваться и имитировать половые акты, мне даже запрещено попадать в поле видимости видеокамер. На сайт заходят тысячи, десятки тысяч посетителей. Моя работа - сделать так, чтобы они выбрали мою модель.
Я прихожу на работу и ищу свое имя - Кристина - в расписании, вывешенном под тремя десятками видеокамер, фиксирующих все, что происходит в девятикомнатной квартире (бывшей коммуналке), на лестнице, в соседних дворах-колодцах, на близлежащих улицах. Расписание заполнено от руки, карандашом. Точь-в-точь - школьное расписание занятий. Картину дополняют разбросанные девчоночьи курточки, ранцы, ботинки. Потерянная кем-то резинка для волос. Китайская разноцветная резинка.
Юля Огородникова. 18 лет. Рост 1,82. Прическа под Миллу Йовович в "Пятом Элементе". Оранжевое каре. Лилу давно уже не актуальна, но такая прическа - дань искренней Юлиной любви к этому персонажу.
У Юли - лицо мадонны прерафаэлитов. Она сидит перед монитором в топике, который принесла хозяйка студии. Хозяйка сама выстирала и погладила топик. Юля, апатичная после бессонной ночи, пьет кефир из литровой бутылки. Когда на экране появляется зеленый лягушонок, то есть очередной посетитель, Юля демонстрирует ему свой кефир.
Белые струйки текут по ее подбородку.
- Что, американец? Настоящего кефира, наверное, не видел? У вас там химия одна... Вот тебе натуральный продукт, русский кефир!
Зеленый лягушонок мигает и подпрыгивает. На мониторе появляется:
- Nice nails!
Ногти у нее, и правда, что надо. Аквариумный дизайн.
Джамиля. 22 года. Рост 1, 70. Шатенка. Приехала из Казани. 19 раз устраивалась на работу официанткой.
Джамиля влюблена в Роберта. Он не пишет уже вторую неделю. Роберт обещал увезти ее на свое ранчо в Техас, где он живет один с породистыми лошадьми и собаками.
Джамиля огорчена. Она закуривает, глядя абсолютно черными глазами в арктическую ночь за окном.
- Мне недавно позвонила подруга. Она искала меня в том кафе, где я в последний раз работала. Знаешь, хозяйка этой кафешки сказала ей: "Джамиля работает в центральном доме. Ну, центральный дом - это бордель. Я ей сказала: знаешь, это не так. Я работаю на видеоконференции!"
Крыши, крыши, крыши. Чуть севернее - только ад саамов.
- Знаешь, что устроиться официанткой за зарплату - невозможно? Только за чаевые. Они говорят тебе: сколько чаевых получила, столько и заработала. А нужно еще на шпильках бегать. Туфли модельные сама покупаешь. Чтоб десять рублей чаевых получить, нужно перед ними танец живота топлесс исполнять, перед жлобами этими.
Ровно месяц назад я стояла перед массивной стальной дверью. В кармане пальто у меня лежало вырезанное из газеты объявление: "Видеочат. Не интим. Модели и переводчицы до 30-ти".
Мне представлялась неприятная перспектива сексуального рабства в Турции. Но у меня не было выхода. Я позвонила. Администратор - гомосексуальный мальчик с идиотским именем Илларион - пригласил меня пройти на кухню, из окна которой я впервые так близко и так далеко увидела купол Исаакия. Северное солнце ослепляло.
Юля Огородникова не курит. Она заваривает крепкий чай. Четыре ложки сахара. Четыре часа утра. У нее было восемь клиентов. В том числе, одна женщина.
"Мне нравится твоя попка, но ты меня не интересуешь. Девушка, которая тебя переводит, может поиграть со мной? Я хочу, чтобы меня изнасиловали. Я живу в Аризоне. Я - лесби, и я - нимфо. Хочу, чтобы меня трахнули орально. Заставили делать минет, как последнюю шлюху. Может быть, девушка, которая тебя переводит, поиграет со мной в мужчину?"
Юля Огородникова говорит:
- Обещали платить раз в неделю. Я работаю уже три недели и четыре дня. Еще ни рубля не получила. Я живу в Колпино, с мамой и отчимом. Мне уже не на что сюда из Колпино ездить. Пришлось поселиться у свекрови.
Она брезгливо отодвигает чашку:
- Мелисса! Сейчас бы выпить!
- Ты...что...замужем?
- Ну да, уже год почти. Я за одноклассника вышла. Он в армии сейчас. Я ему пишу, что работаю сортировщицей на почте. Ну, и свекрови я вру, что у меня ночные вахты. Она мне не верит. Пишет мужу в армию, что я - блядь.
За окном - ночь. Конца ей не видно. Я представляю себе жуткую черноту над городом, над заливом, над Ладогой, свинцовый холод, сковавший Карелию, ее реки и лагеря. Но купол Исаакия уже начинает брезжить в бледнеющем небе.
Юля Огородникова говорит:
- Ни рубля у меня нет. На маршрутку нет. Вот, таскаю здесь у девчонок сигареты. Слушай, я начинаю понимать. Мне здесь ничего не заплатят. У них такие, как я - на потоке.
Зеленый лягушонок прыгает по экрану. Администрация говорит девушкам, что зайти на сайт можно только с IP Соединенных Штатов и Канады. Судя по всему, есть разные варианты.
Джамиля в будущем планирует работать одна, без переводчика. Она практикуется. Сама печатает ответ:
- Oral, anal, dp, toys, baby. All your dreams.
- Darling, Are You Russian?
Джамиля пугается. По легенде она - итальянка. Ева Сибилла. Живет во Флоренции. С видом на собор...как его... Точно - не Исаакий.
Я пишу:
- Darling, ARE You Russian?
- Yes, darling, I'm Russian. Great ass!
Я нажимаю на звонок. Приходит Илларион. Он бросает взгляд на монитор:
- Скидывай его! Разберемся.
Близится рассвет. Юля Огородникова лежит на кровати в окружении видеокамер и разговаривает с мамой:
- Ну, что? Клиентов нет. Им игрушки нужны. Вибратор. Ты же мне сама не даешь денег на вибратор! Надоело.
Потом она мечтательно улыбается и говорит мне:
- Знаешь, когда мне было 12, как я зарабатывала! Я работала на сайте...ну типа он назывался, "Одень девочку". Америкосский сайт. Никакого интима. Богатые америкосы смотрели наши фотки, а потом выбирали фотки разных там джинсиков, платьев. Ну и заказывали: "Пусть эта девочка оденет вот эти шмотки". Я шла в примерочную, одевалась, потом ходила себе цаплей перед камерами. Так я всю семью кормила! Я покупала самый навороченный мобильник, у меня его крали через неделю, а я покупала новый. Потом закрыли этот сайт, суки...
Девчонки зашнуровывают ботинки, надевают смешные вязаные шапочки и рукавички. Я остаюсь на дневную смену. Пью черный кофе. Слышен звонок. Илларион приникает к мониторам. Приходит Дженнифер.
Дженнифер - звезда. Она работает на сайте уже шесть месяцев. Она получает зарплату. В конверте.
Дженнифер приехала из Тернополя. У нее - лицо Анны Нетребко и восхитительный голос. Она училась в Консерватории. Потом закончились деньги.
Она игнорирует смешных зеленых лягушат. У нее - только постоянные клиенты. Сессия с каждым продолжается 2-4 часа.
С согласия администрации, она повысила таксу. Минута ее работы стоит в четыре раза дороже, чем минута любой другой девушки.
Пока Дженнифер переодевается, я выхожу на кухню. Ася из Перми, рост 1,74, блондинка, курит, глядя на сиреневое небо над крышами Петербурга. Купол Исаакия горит, как золотой талер.
- Зря она хвастается, Юлька эта... Я в детстве тоже на хорошем сайте работала. Там были только девчонки. Мы раздевались,целовались друг с другом... Ну, и не только... Это была имитация. Нас фотографировала прикольная такая американка. Одно плохо: мне там чуть ориентацию не испортили!
Голая Дженнифер в черепаховых туфлях на 12-сантиметровых шпильках поет в микрофон арию из итальянской оперы. Это ее первый ночной клиент. Любитель искусства. Второй клиент, живущий в Америке испанец, заставляет ее вылизать подошвы этих туфель и изобразить рвоту.
Извлекая из себя вибратор, она говорит мне:
- Напиши ему, что меня зовут не Дженнифер. Напиши, что меня зовут Анастасия!
- Анастасия? - переспрашивает клиент. - Это очень хорошо. Да, это гораздо лучше, чем Дженнифер! Гораздо лучше.
Потом он пишет:
"Я хочу жениться на тебе. Приезжай ко мне в Миннесоту".
- В Миннесоту? - переспрашивает Настя-Дженнифер. - Мудак! В жопу себе засунь свою Миннесоту. Я в Питере живу!
День пролетает мгновенно. Шторы опущены. Все залито беспощадно-ярким, откровенным электрическим светом.
Мы выходим на улицу втроем. Ася начинает бросать в Дженнифер снежками. Дженнифер хохочет и уворачивается.
Ася вдруг очень серьезно говорит мне:
- Как ты думаешь, на этот сайт, правда, можно зайти только из Северной Америки?
У меня - своя точка зрения на этот счет, но я говорю ей:
- Конечно.
- Видишь ли, я учусь на вечернем. У меня есть друзья, есть молодой человек. А если они заглянут туда и увидят? Я этого не переживу! Вот тебе Богом клянусь, я жить после этого не смогу!
Они прощаются со мной возле Исаакиевской Площади. Я знаю, что наутро на работу не выйду, но не говорю им об этом. Я меняю SIM-карту в телефоне.
Адреса моего никто не знает, так же, как паспортных данных. Просто Кристина.
Полгода спустя я возвращаюсь домой с новой работы. С 11.00 до 19.00 я перевожу техническую документацию в офисе.
Я включаю телевизор, ставлю чайник. И вдруг до меня доносится:
"...раскрыт притон...киберпреступления...порнография в Интернете..."
На экране телевизора я вижу комнаты с красными кроватями и зелеными обоями. Камера в какой-то момент фиксирует окно. За окном - купол Исаакия.
Милиция. Репортеры. Девчонки сидят на кроватях, закутавшись в простыни с головой.
Одну, очевидно, застали врасплох. Она одной рукой пытается застегнуть бретельки лифчика, другой - прижимает к лицу клавиатуру.
Рука оператора выхватывает у нее клавиатуру. Камера показывает ее зареванное, полное ужаса и отчаяния лицо. Вскрикнув, она садится на корточки и закрывает лицо руками.
Молодая журналистка пытается стянуть простыню с девушки, закутанной, как правоверная мусульманка.
- Почему вы прячете лицо? Покажите лицо! Почему вы не хотите показать лицо?
Голос - молодой, самоуверенный, наглый. Я вижу в кадре лицо журналистки. Аккуратно выщипанные брови, узкие алые губы.
Мне хочется отхлестать ее по щекам, раздеть ее и выставить перед камерами - в одних только стрингах.
Я переключаю канал. MTV. Когда девушки начинали раздеваться, они всегда включали какую-нибудь мелодию. Для себя. Бесспорным лидером была Nelly Furtado. Beyonce тоже пользовалась успехом, заметно отставал "Savage Garden". И вот, апрельским вечером Nelly Furtado пела на MTV, а на улице весело смеялись девочки.
