Лето на выживание, или вентилятор

                      
                             Невыдуманная история                
  В Москве было уже очень жарко, когда седьмого июля прилетела Лилька с детьми. Старшего внука Стасика семи с половиной лет мы сразу же отправили к другой бабушке, на дачу в Кратово. Я осталась в московской квартире с Лилькой и младшим внуком Ванюшей, которому в тот момент не было еще и четырех лет. Как только улеглась радость встречи, мы приступили к работе, поскольку задача перед нами стояла грандиозная: за время пребывания Лильки в Москве мы должны были найти издательство, которое обеспечило бы публикацию и распространение книжки лилькиных сказок для детей.
   Из-за жары мы обе сидели за компьютерами практически голые, в одних трусах, но все равно обильно обливались потом. Хотя Лилька и моя дочь, но смотреть на нее, раздетую и при этом работающую, было непривычно. Картина была, прямо скажем, какая-то нереальная. На себя я вообще не смотрела и старалась незаметно прошмыгнуть мимо зеркал, которых в квартире достаточно много. Однако человек ко всему привыкает, привыкла и я к нашему перманентно голому виду. Однажды я сказала Лильке: “Знаешь, а ведь мы с тобой, вроде как в Африке. Там  женщины именно так и выглядят”. После этого все стало на свои места, и мы продолжали работать.
   Но не все у нас складывалось гладко. Все издательства, в которые мы обращались через интернет, либо заламывали за свои услуги слишком высокие цены, либо просто не отвечали на наши электронные письма. Тогда я решила, что лучше искать издательство через своих знакомых. Первое же обращение было весьма обнадеживающим. Очень кстати для нас в июне в клубе пожилых “Будь здоров” при Московской Хоральной синагоге с рассказом о своей издательской деятельности выступал Феликс, человек немолодой, но энергичный. Он сообщил слушателям, что издает для россиян журнал об Израиле и помогает еврейским авторам публиковать  их произведения. Я, естественно, воспользовалась предоставленной возможностью и спросила, может ли он помочь в опубликовании сказок моей дочери. Он с готовностью согласился.
    Когда Лилька прилетела, я предложила ей обратиться к нему за содействием, мотивируя это тем, что “свой” действительно поможет. Я слегка опасалась, что Лилька, полукровка, отвергнет эту мотивацию и не последует моему совету, но время поджимало, и она позвонила Феликсу.
  Однако вскоре выяснилось, что в настоящее время он не занимается изданием книг и переадресовал Лильку к своему другу Боре, живущему в Минске. Ознакомившись со сказками, Боря сообщил Лильке свое резюме: “Сейчас никто не покупает и не читает толстые книги. Разбейте свою книгу на пятнадцать маленьких - тогда она станет продаваемой”. Узнав об этом, говорю дочери: “Не поддавайся. На переформатирование потребуется год времени, а тогда вообще неизвестно, что будет. Да и общий замысел книги будет разрушен”.
  Второй издатель, сын моей знакомой, в это время находился в отпуске, и Лильке пришлось общаться с его замом. “Ну, пришлите мне Ваши сказки по электронной почте”, - протяжно произнес он и каким-то умопомрачительным жестом откинул со лба волосы. “Он, что, голубой?” – спросила меня Лилька, придя домой после короткой беседы с ним. Отвечаю, что не знаю.  Позже от кого-то я услышала, что у него даже две жены: одна - в Москве, другая – в Израиле. А относительно присланных Лилькой сказок он так и не высказался.
  Да, думаю,не везет. Вот бы с Витой связаться. Однако  она постоянно находится в разъездах и всегда очень занята. И вот, когда она появилась в Москве, на почти безнадежный звонок мы получили долгожданный положительный ответ. Наша совместная работа закипела с новой силой. Сидим с Лилькой в том же “голом” виде. Я в очередной раз редактирую ее сказки, благо этот процесс бесконечен, а Лилька работает над макетом книги. На полу около нас крутит своими длинными лопастями купленный несколько дней назад вентилятор. Поставить его на стол из-за  огромных размеров не представляется возможным. Хоть он и создает в комнате какое-то движение воздуха и без отдыха работает круглые сутки, иначе уже давно можно было бы задохнуться, но своими чудовищно большими габаритами и тем, что его  можно держать только на полу, он вызывает у меня раздражение. “Куда я его дену зимой? Он же не войдет ни в один шкаф! Да и стоит дорого -  четыре триста”, - размышляю я и своими размышлениями делюсь с Лилькой. Она, как и всегда, готова осчастливить другого человека, и в тот же день у нас появляется новый маленький вентилятор за две тысячи двести рублей. Толку от него оказалось не очень много, но его можно было поставить на стол, поэтому он обдувал лицо, а не ноги, и  его можно будет спрятать на зиму в шкаф.
          - Что будем делать с большим вентилятором? – спрашиваю Лильку. Без тени сомнения в голосе она отвечает:
           - Сдавать!
У меня, правда, сомнения появились, но авантюрная жилка взяла верх, и я спрашиваю:
          - А по какой причине будем сдавать его?
Отвечает:
         - Причин несколько:  во-первых, он огромный, тяжелый, его трудно переносить, во-вторых, он стоит только на полу, поскольку у него нет стойки, в-третьих, обдувает только ноги, в-четвертых, он греется, и вообще - с такими недостатками он стоит очень дорого.
         - Да, достаточно.
   Лилька очень качественно обмотала вентилятор, даже ручку сделала, чтобы было удобно нести его. Приехали на Горбушку, где Лилька этот вентилятор приобрела. В отделе вентиляторов продавцы, выслушав наши аргументы, сразу же заявили, что такие сложные электроприборы обратно не принимаются. “Вот уж, истинно, гироскоп”, - ехидно подумала я, гироскопист по специальности. А Лилька продолжала убеждать продавцов, что, мол, на  днях мы сдали в “Техносиле” на Молодежке телефон. Продавцы тут же парировали:
        - У вас приняли телефон, потому что до вас он, возможно, какое-то время тоже использовался. Ваш вентилятор куплен неделю назад, он у вас работал, а теперь вы хотите его сдать.
         Лилька не сдавалась и даже раскрыла тайну своего проживания в Штатах:
        - Вот  у нас любой товар можно сдать в течение тридцати дней после покупки.
  Но противная сторона стояла насмерть. Тогда мы сказали, что будем писать заявление в администрацию. “Валяйте”, - последовал ответ, и Лилька своим круглым, размашистым почерком накатала заявление директору технопарка, в котором написала, что при покупке предупреждала продавцов, что маме, т.е. мне, вентилятор может не понравиться, и тогда же спрашивала, сможет ли она в этом случае сдать товар обратно, на что получила утвердительный ответ. Еще она написала, что я инвалид второй группы и мне будет тяжело таскать вентилятор “туда-сюда”,  поэтому она просила директора разрешить оставить вентилятор в отделе до выяснения его судьбы. Заканчивалось заявление словами: “Спасибо Вам огромное! С уважением, Лилия…”
  Никакое спасибо не помогло. Продавцы наотрез отказались оставить вентилятор у себя в отделе или каком-либо другом помещении. Несолоно хлебавши, мы вышли из отдела, и тут я говорю Лильке: “Домой я его не повезу. Жара такая, а он, гад, тяжелый. Давай его продадим”. Видавшая виды Лилька была озадачена: “Это как?”
          - Да пойдем в соседний отдел и продадим. Сейчас вентиляторов нет – все раскупили.
  Пришли в соседний отдел. Там вентилятор на стойке крутится, обдувает сотрудников. Мы изложили им суть дела. Продавцы-мальчишки переглянулись, и один из них спрашивает, сколько хотим получить за вентилятор. Говорим, три тысячи рублей. Ладно, продолжает продавец, пойду спрошу у начальства. И ушел с нашим вентилятором, не спросив у нас ни паспорта на вентилятор, ни других документов.
  Через минут десять возвращается налегке и предлагает за вентилятор две с половиной тысячи. “Не-е”, - тяну я. Тогда он перестает торговаться и бодренько отсчитывает три тысячи.
  Нашему счастью не было предела. Мы решили отметить это событие и пошли в ресторан “Эдельвейс”, тут же на Багратионовской. Поднялись на третий этаж и оказались в раю. Прохлада, тишина, столик у окна, изумительный, почти незнакомый вид сверху на все, что всегда видим, идя по улице. Жара осталась где-то в другом мире. Что заказали – не помню. Помню, что было вкусно. Еще помню, что пили алкогольный коктейль. Часов в пять зазвучала музыка, подключились вокалисты. Мы испытывали блаженство.
  А спустя еще час мы попросили официантку принести счет. Оказалось, что наше пребывание на седьмом небе обошлось Лильке в тысяча девятьсот рублей. Я сразу спустилась с небес на землю и спрашиваю: “А не слишком ли мы загуляли?” Лилька отвечает с лучезарной улыбкой: “Нормально. Все равно технопарк деньги за вентилятор не вернёт”. И правда, кроме приятных воспоминаний, у нас осталась еще тысяча рублей.
  Через месяц, когда Лилька была уже в своей Калифорнии, из технопарка пришел ответ на ее заявление: “В связи с тем, что вентилятор является сложным электромеханическим устройством, он не подлежит возврату.”
  Между тем столбик термометра неумолимо продолжал подниматься вверх, побивались температурные рекорды последних десятилетий. Уже на побывку в Москву приехал мой старший внук Стасик, а младший отправлен на дачу. Дома находиться становилось все труднее, а выходить на улицу под палящее солнце не было сил. Но надо было как-то развлекать Стасика – не сидеть же ему целый день дома. Лилька предложила снова поехать на Багратионовскую, на этот раз в кино. Я поехала вместе с ними, но не потому, что мне страшно интересно было посмотреть фильм в формате 3D, а потому, что в зале кинотеатра работал кондиционер.
  Усевшись в кресло и ощутив живительную прохладу, я в изнеможении откинулась на спинку и закрыла глаза. Что творилось на экране – меня нисколько не интересовало. Когда же временами я открывала глаза и видела надвигающиеся на меня железные чудовища, причем все это сопровождалось страшным грохотом, я невольно содрогалась. Мой внук, напротив, был в восторге от происходящего на экране. Он бурно выражал свою радость и весело обменивался репликами с Лилькой, которая, надо же!, тоже, казалось, получала удовольствие от фильма.
  Выйдя из кинотеатра на улицу, мы вновь погрузились в духоту и зной изнывающего города. В тот же день вечером Лилька рассказывала о нашем походе в кинотеатр кому-то из своих друзей и хвасталась тем, что фильм был в формате 3D. В ответ она услышала: “Везуки!”
  Двадцать восьмого июля прилетел муж Лильки Сергей, и теперь они вчетвером жили на даче у бабушки Вали и дедушки Гены. Мне же с каждым днем становилось все хуже, особенно психологически. К невыносимой жаре добавился запах гари. Над Москвой нависла мгла. Москвичи никому не были нужны.
  Самым изнурительным оказалось то, что температуру в квартире, державшуюся на отметке (38-39)градусов, не удавалось снизить никакими средствами. По всей квартире стояли тазы и тазики с водой, на всех дверях висели мокрые простыни, шторы обрызгивались из пульверизатора. Окна постоянно были открыты, даже когда началось задымление, но сквозняки не помогали. Ночи были практически бессонные. Утром 7 августа я осознала, что наступил последний день моей жизни, что больше я не вынесу. Я понимала, что нужно немедленно уезжать из Москвы. Но уехать одна я не могла, поскольку на даче были дети. В Кратове, хотя и находившемся вблизи источника возгораний торфяников, ситуация была несколько проще, так как там ночью температура опускалась до двадцати двух градусов.
  Взяв себя в руки, я включила компьютер и начала через интернет искать пансионаты и дома отдыха в направлении С.- Петербурга и Пскова, которые могли бы принять нас. Однако был субботний день. Никто не отвечал. Лишь оператор одной московской турфирмы, которая в этот день оказалась на работе, сообщила, что я смогу получить интересующую меня информацию в понедельник,  что сама она родом из Пскова и знает одну замечательную турбазу в отдаленном уголке, где мы непременно сможем устроиться. Ждать до понедельника было невозможно, поэтому сообщение туроператора явилось подарком судьбы.
   В этот же день на машине соседей  по даче из Кратова выехали бабушка Валя, Сергей и Ванюша. Позже они делились своими впечатлениями: “Москва напоминала город времен Наполеона – такая же безлюдная и задымленная.” Лилька, дедушка Гена и Стасик ехали в Москву электричкой. Они сидели в масках и были одни в пустом вагоне, а за его окнами сплошной стеной стоял туман.
    Приехав, Лилька  сообщила мне, что все решили выехать из Москвы. Мне дается  на сборы полтора часа. Билетов на поезд  нет, поэтому уезжаем на такси. 
   Нас было семеро: две бабушки, дедушка Гена, Лилька, Сергей, Стасик и Ванюша. Ехали по сумрачному городу, над которым висела дымовая завеса, и потом еще очень долго за его пределами вокруг нас стлался ядовитый туман. Позже, проведя компьютерную диагностику, врач Любовь Петровна скажет: “У Вас легкие забиты продуктами горения торфяников”. А ведь это не только у меня, это у всех москвичей и гостей столицы, а также у моих малолетних внуков.
   Хотя Лилька и сообщила диспетчеру приблизительную цель поездки, тем не менее таксист Тимур, черноволосый приземистый мужчина лет сорока пяти, сев за руль, спросил Лильку:
         - Куда едем?
         - До Бологого поедете? – вопросом на вопрос отвечает Лилька.
         - Гм... Поеду…
         - А если дальше? – продолжает вопрошать Лилька.
Но Тимур уже оправился от изумления и хладнокровно дает утвердительный ответ.
   Сначала мы действительно поехали в сторону Бологого, чтобы оттуда попасть в С.-Петербург, но, памятуя о питерских торфяниках, которые в любой момент тоже могли загореться, я сумела убедить не только Лильку, но и всех остальных, что псковское направление наиболее безопасное. Да и была у нас хоть какая-то зацепка на псковской турбазе. В итоге мое предложение было принято, и такси свернуло на Волоколамское шоссе. Когда, наконец, мы вырвались из плена рукотворной мглы, то, выскочив из машины, прыгали и кричали от радости, как дети. Спаслись!
  Все бы хорошо, но мы, собственно, не знали, куда конкретно ехать. Мы не знали ни телефона, ни точного адреса, ни названия  псковской турбазы.  Через московского туроператора и ее псковскую подругу  Лильке удалось связаться с администратором псковской турбазы и получить ее согласие на наш приезд.  В какой-то момент турбаза перестала отвечать на наши позывные. Легла спать. Прибыли мы в Псков в два часа ночи, как и предсказывал наш водитель. Нам нужно было понять, где находится турбаза – в Печорском районе города Пскова или Печорском районе Псковской области с районным центром в городе Печоры. Подискутировав на эту тему, мы пришли к выводу, что турбаза находится в Псковской области. Но, поскольку кругом была непроглядная тьма, спросить у кого-либо в Печорах, где находится наша Вашиногорская турбаза, не представлялось возможным. Какую-то несвязную информацию мы все-таки получили у двух пьяных компаний и после того, как буквально исколесили вдоль и поперек весь Печорский район, в половине пятого утра добрались-таки до турбазы.
  Это стоило Лильке и Сергею баснословных денег. Хорошо, что такие расходы могли позволить себе наши дети, живущие в Америке, которые оказались там  в 1997 году не от хорошей жизни. Лилька – кандидат физико-математических наук с окладом 270 рублей в месяц, а Сергей – аспирант факультета вычислительной математики и кибернетики Московского Государственного Университета, сказавший в те лихие годы, когда была развалена отечественная наука: “В банк не пойду, в ларек торговать не пойду”. Другие люди, которые не могли позволить себе выехать из задыхающейся Москвы, продолжали страдать от жары и смога.
   За все долгое время тринадцатичасового пути от Москвы до Вашинагорской турбазы наш водитель Тимур не взял в рот ни глотка воды, ни крошки хлеба, хотя мы и пытались угощать его,  ни разу не отлучился в туалет и ни разу не выходил из машины. Днем мы съели  запасенные в дорогу бутерброды, а вечером решили остановиться в каком-нибудь придорожном кафе поужинать. Но наш водитель категорически отказался останавливаться, заявив: “Нечего терять время на еду”. Но мои молодые, с трудом переносившие голод, не могли с этим смириться и уговорили Тимура сделать десятиминутную остановку, во время которой Лилька влетела в придорожное кафе и судорожно спросила: “Что у вас есть готового?” Наспех купив какую-то еду, она стремглав бросилась обратно к машине.
  Мне, как  постоянному клиенту “Крылатого такси”, пользующемуся его услугами при поездках в аэропорт Шереметьево и обратно, полагается пятипроцентная скидка, чем мы, естественно, воспользовались, но, высоко оценив профессионализм и целеустремленность нашего водителя, Сергей и Лилька  вернули ему сумму скидки в качестве вознаграждения. И не задержавшись на турбазе ни на минуту, Тимур тут же двинулся в обратный путь.
  Прибыв на турбазу, мы выяснили, что здесь нет ни столовой, ни буфета, словом, нет никакой еды. Как выходить из положения? Мы попросили жену хозяина турбазы  организовать для нас приготовление пищи и заверили ее и ее помощниц, что будем непритязательны, и уже на следующий день, нет, в тот же день, поскольку мы приехали уже утром, немного поспав, начали  согласовывать с ними наше меню. Однако тут же выяснилось, что борщ нам желательно готовить без уксуса, мясо не пережаривать, давать побольше свежего творога и зелени и прочая, и прочая. Пользоваться душем на улице мы могли днем в любой момент, как только прогреется на солнце вода, но кабина душа оказалась такой крошечной, что переодеваться приходилось на улице, на глазах у всех. Это было неудобно. Зато нам разрешили пользоваться душем после пяти часов вечера в одном из пустующих номеров люкса в “главном” корпусе.
   Лилька и Сергей пробыли с нами на турбазе два дня и уже 11 августа улетели в Хорватию. Мы остались впятером. Больше никого, кроме немногочисленного персонала, на турбазе несколько дней не было. Поселились мы в двух ангарах (и откуда они только взялись здесь?): в одном - я с Ванюшей, в другом – бабушка Валя, дедушка Гена и Стасик. Спали на высоких полатях, рассчитанных на 6 человек. Накрывались какими-то немыслимыми одеялами. Кругом великое множество мух и, возможно, клещей. На турбазе были и обычные помещения, но они были очень дорогие. В лесах вокруг турбазы змеи и всюду… ядовитый борщевик высотой с небольшое дерево, возносящий к небу широкие зонтики с семенами. Он заполонил все пространство  и начал вытеснять растения-аборигены. Дорожка от Вашиногорской турбазы до шоссе довольно-таки узкая, едва  вмещающая машину, а с обеих сторон от дорожки плотной стеной стоит борщевик. Обычно машина едет по центру дорожки, не стремясь прижаться к какой-либо стороне, чтобы пропустить пешехода, а он стоит на обочине и не знает, что его ожидает - то ли под колеса машины попадет, то ли борщевик его обожжет.
  Вашинагорская турбаза и в самом деле расположена на горе. В зимнее время местные горнолыжники катаются здесь с гор, а летом турбаза зачастую пустует, за исключением выходных дней, когда люди приезжают сюда, чтобы попариться в сауне, подышать свежим воздухом и полюбоваться прекрасными пейзажами. Вот только борщевик все портит. Хозяйка турбазы, молодая энергичная женщина, ведет с борщевиком упорную войну – во всяком случае, на территории турбазы его выкорчевывают беспощадно. В первый же день я сказала внукам, чтобы они не подходили к ядовитому растению, и в тот же день неугомонный Стасик  ухитрился получить ожоги живота и спины второй степени. Это обнаружилось через день, когда его кожа покрылась волдырями. Когда я увидела это, в первый момент меня охватила паника, но потом я внутренне мобилизовалась и повезла внука к хирургу в Печоры. Там ему обработали раны, наложили повязки, и в таком виде, забинтованный, он пробыл на турбазе практически все время, сумев, тем не менее, упасть в бинтах в надувной бассейн, наполненный водой. Ванюша тоже был поранен борщевиком, но в значительно меньшей степени. Он во всем стремился не отставать от старшего брата.
  Когда все мы пошли в лес, родители снабдили внуков палками, чтобы им легче было находить грибы. Идя по дороге, внуки воинственно размахивали ими, яростно сражаясь с ненавистным борщевиком. Мы, взрослые, с ужасом смотрели на это, боясь, как бы какое-нибудь более слабое ядовитое растение не упало на них. Никакие наши увещевания, а потом и окрики перестать бить палками по борщевику не помогали. Пришлось отобрать у них оружие.
  Погода стояла отличная. Днем было тепло, ночью прохладно. Для нас температурные и дымовые ужасы Москвы остались далеко позади. Дедушка Гена ежедневно звонил в Москву, справляясь о ситуации в городе. Однако и здесь, на турбазе нас настигла непогода: пронесся сокрушительной силы ураган, с грозой и обильными ливнями. Замкнуло или оборвало линию электропередачи, и мы остались без света и воды. В своем ангаре в больших бутылях я обнаружила некоторый запас воды и поделилась ею с соседним ангаром. На какое-то время хватило, чтобы умываться. Холодильник “потек”, и все собранные нами с большим энтузиазмом грибы, хранившиеся в морозильнике, испортились. Для наших внуков сбор грибов явился “открытием Америки”, потому что у них там, в Южной Калифорнии, и лесов-то нет, и жители не собирают  грибы, а покупают их в магазине.
  Удостоверившись, что ситуация в Москве изменилась к лучшему, дедушка Гена принял решение возвращаться. 
  Двадцать  первого августа из Хорватии прилетели Лилька и Сергей, а уже на следующий день у бабушки Вали должен был отмечаться юбилей – семидесятилетие. Я была приглашена на это торжество и посему задумалась, какой же подарок сделать юбилярше. Жаркое лето подсказало мне, что самый лучший подарок – это вентилятор. Прихожу в магазин “Мастер”, что на Полоцкой, и вижу – стоит вентилятор на стойке. Цена две тысячи восемьсот рублей. Услужливый продавец Александр сообщает мне, что вентилятор - итальянского производства и что он может разбрызгивать воду, как пульверизатор. И тут я ощущаю, как мою кожу приятно охлаждает водяная пыль. Увидев мою положительную реакцию, продавец добавляет, что продаст мне вентилятор за две тысячи. Я, очень довольная, отвечаю, что посоветуюсь с детьми. Получив от них “добро” на покупку и зная об их намерении оплатить половину стоимости подарка, на следующий день снова прихожу в магазин. Прошу продавца еще раз продемонстрировать мне возможности вентилятора, в частности, прошу включить разбрызгиватель воды. Не моргнув глазом, продавец говорит, что пошутил, и предлагает мне обернуться. Увидев лейку от душа, вмонтированную в детское ведерко с водой, и выключатель на веревочке, я оторопела и спрашиваю:
         - Может, ваш вентилятор вовсе и не итальянского производства?
         - Да, он китайский, – был ответ.
         -!?..
  Но я уже настроилась на покупку и не знала, что теперь делать. Чтобы окончательно не упустить свой шанс, продавец решает уступить мне еще 200 рублей. Я соглашаюсь, хотя и не представляю себе, как воспримут Лилька и Сергей информацию о “достоинствах” вентилятора. Празднование юбилея должно было состояться, естественно, на даче в Кратово. Туда я и повезла свой подарок. Люди на вокзале и в вагоне электрички с пониманием относились к столь нужной покупке, к тому, что весьма пожилая дама с букетом цветов в руках и вентилятором на стойке едет к кому-то в гости. Подарок соответствовал, что называется, “духу времени”.
  Юбилей получился славный, с шикарным столом и сердечными поздравлениями в адрес юбиляра. Были и костер, и песни под гитару, и стихи, и игры - в бадминтон, футбол, волейбол. А через несколько дней после юбилея я узнала, что все вентиляторы резко подешевели.
   Двадцать пятого августа Лилька с семьей улетела в Америку.  Аномально жаркое лето 2010-го подходило к концу. В этом году вентилятор уже вряд ли кому-нибудь понадобится. А в следующем – в следующем году нужно будет непременно покупать кондиционер. Иначе…