В одном курятнике жили два старых петушка и две старые курочки. Знамо дело, что дожив до седин, уже не могли плодиться и размножаться. От того и вековали свой век вчетвером. Вокруг кипела молодая жизнь - блеяли овцы, мычали коровы, ржали кони, гоготали гуси, хрюкали свиньи... только в куриной богадельне стояла тишина, лишь с насеста, изредка, доносилось кукареку и ответ, как эхо, раздавалось кудах-тах-тах.
Вот раз один петух, посмотрев на молодых и задорных обитателей скотного двора, предложил другому:
- А давай и мы тряхнем стариной. Станем молодыми.
- Это как, батенька? Как не тряси собой, а возраст-то на лбу написан.
- Эко невидаль. Мы всех введем в заблуждение. Я туточки долго над этим думу думал и вот чего надумал. Обзаведемся разными очечками - сменим имидж, а для пущей убедительности на лоб таблички приклеим с новыми именами. Будто мы, это не мы. За разноцветными стеклышками кто нас узнает? Вот одеваешь, к примеру, розовые очки - что видишь? Ага, все в розовом цвете кажется и тебя принимают за розового. Красный цвет - и ты красный. Белый - стал белым. Голубой - голубым. А уж, если черные очки одел, то и вовсе станешь черным магом. Как тебе моя задумка?
- Ей, старые квочки, свистать всех на верх - заголосил от радости второй петушок - дело на сто рублей, а может и больше нам отвалится; есть идея - есть икея!
Вот «икею», как идею, с размахом и пустили в дело наши петушки и курочки. Тот, что постарше был, любил ковыряться в навозе, так он, согласно велению души, состряпал себе три таблички: «мусорный бак», «мусоропровод», «свалка». А который помоложе, не уступил старшему в лихости названий: «лом», «слом с кувалдой», «сабля вслом» - мания у него была к дракам и побоищам, и хотя, и по молодости лет, боялся против ветра прокричать кукареку, не то что сейчас - от шороха мыши трясся, но в мечтах оставался бойцовым петухом. А что до наших курочек - так те тоже блеснули своим остроумием. Одна стала: «главный распорядитель», «главный наблюдатель», «главный доноситель» и «я, я - дважды я - если че кому непонятно» А другая такую тьму напридумала себе имен, что до самой ночи перечислять не перечислишь - буйная фантазия у той квочки была и шустрая не по возрасту: «я уся ваша», «меня отымели - я уся уже не ваша», «закодированная от порчи», «раскодированная от грехов», «сухая мокрица», «мокрый сухостой», «сдобная плюшка», «несвежий хлеб», «радость в дом - пряники, конфеты, сушки», «не ешьте меня»...
Чудо чудное нависло над скотным двором. С воплями - кукареку и кудахтаньем стали выбегать из курятника странные птицы. На глазах - очки в цветной оправе, со цветными стеклами, на лбу - таблички с надписями. По одиночке, парой выскакивают, а когда и вчетвером вокруг курятника трали-вали отплясывают, песни поют, баснями сыплют, вечером - сказки на ночь декламируют, по утру - утреннюю зорьку трубят. Удивляются обитали двора, в толк никак не возьмут - зачем одной курице по десять раз кряду выскакивать из курятника с разными надписями на лбу и зачем петушки по сотне раз в день меняют очечки? Да разве сытый голодного уразумеет? Так и молодым не понять проблемы стариков. А внимания хочется всем, пусть не уважения, не любовь - коли не заслужили этого, но не быть забытым. Вот одни, чтобы их не забывали и придумывают на старости лет такие игры, как надевать на себя шутовские колпаки и смешить народ, а другие творят фундаментальное, оставляют о себе память в виде сотворенного произведения - музыку, литературу, живопись..., знаменуют себя великими деяниями или воспитывают внуков: передают им опыт жизни - знания, окружаю заботой, дарят любовь. Спросите, а причем здесь петушиные бои? Так они есть - войны, драки, но в воображение сварливых склочных людей. Весь мир для них - одна большая свара. Все люди - потенциальные враги.
