Она бежала с горки быстро, широкими прыжками. Трава, колючки, репей хлестали по ногам, и запах солодки смешивался со стрекотом кузнечиков.
Впереди – знакомое очертание леса. Вот оно, это поваленное дерево, около которого начинается болото. Надо остановиться, но скорость, набранная при беге с горы, не позволяла резко остановиться.
-Сейчас я намочу ноги, сейчас начнется болотная каша, я не смогу затормозить перед этим дурацким болотом - на бегу пролепетала она.
Но то, что она увидела – заставило ее в момент остановиться. Словно кто-то нажал кнопку на пульте и переключил канал. Не было лопуха почти по пояс, и не было колючек, не было опушки леса и разбитого грозой дерева, не было осоки и камыша на болоте, да и самого болота не было.
Стояла тишина. Так же светило солнце и запах солодки все еще щекотал ноздри. Но прямо перед ней простиралось кладбище.
Странное дело. Ухоженные могилки без оградок и памятников. Эдакий зарубежный вариант кладбища.
Она пошла посмотреть, что же это такое. И почему всё изменилось за миг, и увидела могилку своего деда. На обычной плите стояли свежие цветы. И около плиты ярко-зеленая трава была полита.
Она наклонилась и поправила цветы.
Снова кто-то перещелкнул канал. И она стояла за три ряда от могилы деда, и рассматривала плиту соседа, умершего давно, когда она была совсем маленькой.
Каналы щелкали, картинки сменялись, вот она убирает засохшую траву с плиты дяди Пети, вот она поливает цветы у тети Симы. Вот она села помянуть бабулю, вот уже и вечер и она устала. Солнышко село и стало тянуть холодом, и надо было отдохнуть, потому что завтра надо начинать все сначала. А дом где? Нет дома. Надо спать прямо здесь.
Колея с травой посередине и овражек, в котором можно прилечь на бок и поспать. Примяла траву в овраге и легла. Мягко, хорошо, но тянет сзади и сбоку. Темнеет и стало прохладно. Сыро и так неуютно.
Вдруг что-то теплое ткнулось в бок. Поросенок. Не большой, месяца три-четыре, поросенок. Не спугнуть бы его.
Да нет. Он сам не уйдет. Он прилег прямо на том месте, откуда сильнее всего тянуло холодом. Прижался к бедру и боку и в том месте где он прижался, стало горячо и так хорошо, что захотелось, чтобы куча таких поросят окружили ее и согрели своим теплом.
Она гладила горячего поросёнка и чувствовала его щетину. Она была густой и жестковатой.
Она подумала о том, что у маленьких поросят должна быть мягкая щетинка, а у её поросенка была жесткая и большая щетина.
Но он был горячий и от того, что он прижимался к ее боку, ей было тепло и хорошо.
Стало тянуть холодом с другой стороны. Она, все гладила и гладила поросенка и он прижимался к ней, похрюкивал. Иногда тыкался мокрым пятачком ей в ладошку, и грел ее своим теплом.
Она смотрела на ухоженную могилку деда и засыпала. Тепло с поросенком спать на траве. Только в туалет зря не сходила. Надо было сходить, а то сейчас встанешь и поросенок убежит. Согреть будет некому.
***
Она открыла глаза. Ходики на стене мирно тикали. Темно. Нестерпимо хотелось в туалет.
Одеяло валялось на полу, тело дрожало от холода и только бедру было «горячо»
В том месте, где «лежал поросенок» нога покалывала от того, что затекла.
Она встала, растирая затекшую ногу, и поплелась в туалет. 5 утра…
Кладбища-поросята...
Приснится же такое.
P.S. Еще бы понять, к чему всё это приснилось))))
